3df4ac0f     

Посняков Андрей - Новгородская Сага 3



АНДРЕЙ ПОСНЯКОВ
КОРСАР С СЕВЕРА
НОВГОРОДСКАЯ САГА – 3
Наш современник, волею судьбы оказавшийся на Руси XV века, стал начальником тайной службы Новгородской республики. После поражения войск Новгорода у реки Шелони он вступает в большую игру, ставка в которой — спасение независимости великого города. Но не дремлют и враги: в результате их интриг герой оказывается в турецком рабстве...
Красивейшие женщины в гареме султана, магрибские пираты, морские сражения и поиски сокровищ — все это ждет его на пути домой...
Глава 1
Новгород. Май-июнь 1472 г.
Кориолан:
Итак, вновь поднял голову Авфидий?
Л а р и и й:
Да, поднял. Потому нам и пришлось
Поторопиться с заключеньем мира.
Уильям Шекспир. Кориолан
Зачем рука моя злодея пощадила
И сразу же его на месте не убила?
Ж.-Б. Мольер. Тартюф, или Обманщик
Лил дождь, беспросветный и нудный, всю ночь напролет, не переставая. Крупные тяжелые капли колотили по крышам, прогоняли с улиц редких припозднившихся прохожих, превращали в хлюпающую грязь тянущиеся вдоль городской стены огороды.

В эту ночь, темную и ненастную, стражники на башнях старательно кутались в плащи, укрываясь от порывов промозглого ветра. Такой ветер обычно бывает поздней осенью, в ноябре, когда сыплется с неба не поймешь что — то ли холодный дождь, то ли мокрый снег, а скорее — и то и другое сразу.

Но то — осенью... А сейчас на дворе стоял май, хоть и не очень-то теплый здесь, в северных новгородских краях, да уж и не такой, чтоб со снегом.
— Вот уж послал черт погодку, а, дядько Кузьма?! — обернувшись к напарнику, выругался воротный сторож — молодой круглолицый парень в коротковатой кольчужке и островерхом шлеме. Брызги дождя скатывались по шлему прямо за шиворот парню, и тот то и дело морщился, передергивая плечами.

Второй стражник, Кузьма — высохший пожилой мужик с реденькой бородкой и длинными вислыми усами, — отвернувшись от ветра, буркнул в ответ что-то неразборчивое, видимо, согласен был, что подобную погодку только черт и посылает. Поверх кольчуги у Кузьмы — длинный крашенный черникой плащ из плотной дерюги, в небольшой плетеной баклажке у пояса плескалась медовуха.
— Славенский конец сла-а-авен! — еле слышно донеслось с Петровской башни, скрытой пеленой дождя и ночной тьмою.
— Сла-а-вен! — тут же подхватили соседи — с башни шестистенной, что в сотне шагов от Кузьмы с напарником.
— Плотницкий сла-а-вен! — откликнулся круглолицый — не спим, мол, — дождался, когда донесся ответ от соседей слева — с башни, что на самом берегу Волхова, обернувшись, подмигнул:
— Угостил бы медком, дядько Кузьма.
Вислоусый Кузьма широко, зевнул, перекрестился и, стряхнув с бороды капли, нехотя протянул баклагу:
— Пей, Онуфрий. Да только смотри, три глотка, не боле! Место у нас беспокойное, не то что у этих. — Он махнул рукой влево, в сторону Волховской башни.
Местечко им действительно досталось то еще! Бойкое, если не сказать больше. Большая четырехстенная башня, на которой несли службу Кузьма с Онуфрием, была проезжей — выходила воротами за городскую стену, к большой дороге, что извивалась меж лесов да болот по правому берегу Волхова.

С той стороны много кто мог пожаловать. И хитроватый костромской купец, и тихвинский богомолец в рясе, и приказчик новгородского архиепископа, и московский служилый человек. Последних, после поражения новгородцев у реки Шелони, расплодилось в Новгороде куда как много! Шныряли туда-сюда по Торгу, что-то вынюхивали, нос свой совали в дела новгородские, советовали — имели на то право по договору Корос



Назад