3df4ac0f     

Полякова Татьяна - Деньги Для Киллера



ДЕНЬГИ ДЛЯ КИЛЛЕРА
Татьяна ПОЛЯКОВА
Поезд стоял здесь две минуты. Я вышла на дощатый перрон и тоскливо огляделась: ни души. Оно и понятно - будничный день.
Я вздохнула и, спустившись по шатким ступеням, быстро пошла по тропинке. В домике путевого обходчика уютно горел свет.

В незашторенном окне был виден стол с самоваром и девчонка в красном платье, она громко читала стихотворение: "Люблю грозу в начале мая..." В этот момент поезд содрогнулся и неторопливо пополз дальше. Паровоз и четыре вагона - местные почему-то прозвали его "Тарзан".
Тропинка свернула в лес. Я опять огляделась. Никого. Может, и к лучшему. А ну как моим попутчиком оказался бы незнакомый мужчина?

То-то, двигай ногами и радуйся.
Я взглянула на часы: 22.45. "Тарзан" пришел на станцию без опоздания. Впрочем, какая станция? Полустанок с невероятно поэтическим названием "49-й километр".
Леспромхоз и несколько деревушек по десять-пятнадцать домов, зимой почти пустынные, летом оживающие из-за наплыва дачников. В одной из таких деревушек у Соньки дача. Туда я и направляюсь.

Возле железной дороги было еще светло, но стоило войти в лес, как я оказалась в темноте.
Здесь, в лесу, уже хозяйничала ночь. Тропинку потерять я не боялась, но идти одной было все-таки жутковато. Я попробовала петь, голос звучал как-то неестественно, бодрости мне это не прибавило, я замолчала.

И подумала о Соньке. Есть люди, которые могут испортить вам день, а есть такие, что портят жизнь. Сонька никогда не мелочилась.

Сейчас она скорее всего смотрит телевизор или спит, как лошадь, и думать не думает, что я иду по лесу одна и, между прочим, трушу.
- Когда-нибудь я ее все-таки поколочу, - громко заявила я, и мне сразу стало легче.
Хотя колотить Соньку дело зряшное, ее можно пережить, как землетрясение. Или не пережить.
Мы познакомились с ней восемь лет назад в Ялте, где вместе отдыхали. Вернулись в родной город, и вечером того же дня Сонька заявилась ко мне. С тех пор моей правильной, размеренной жизни пришел конец.

Вот, к примеру, какого черта я иду ночью пешком по лесу? Я иду спасать Соньку. Интересно, от чего?

Сегодня днем она позвонила мне на работу. Лида Малышева заглянула в кабинет и сказала:
- Маргарита Петровна, вас к телефону. Срочно.
Я тяжко вздохнула и поплелась на первый этаж, где у нас один на всех телефон.
Срочно, значит, Сонька. А я-то надеялась отдохнуть от нее хоть недельку. Три дня назад она уехала на дачу с намерением жить там все лето.

До этого она месяца два болтала о том, что русские аристократы были не дураки, когда с мая по сентябрь жили в деревне, а на зиму возвращались в столицы.
Конечно, о том, что Сонька все лето просидит в своей Куделихе, я даже не мечтала, но звонить через три дня все-таки свинство. Может, она утюг забыла выключить, когда уезжала, и я отделаюсь малой кровью?
Я сняла трубку и услышала Сонькин голос:
- Гретка, это ты?
- Нет, не я.
Тут надо кое-что пояснить: в начале нашего знакомства я проболталась Соньке, что родители дома звали меня Гретой, не иначе как у меня с головой неладно было, потому что Соньке это необыкновенно понравилось, и вскоре не только она сама, но и все мои знакомые по-другому меня уже не называли, начисто забыв, что до той поры я была Маргаритой, и меня это вполне устраивало. Сначала я злилась, потом привыкла.
Родители мои из поволжских немцев.
Именно поэтому Сонька звала меня "белокурой бестией". Бог знает, где она услышала этот арийский термин, сама-то она утверждала, что в умной книге вычитала. Но это вранье, конечно, пот



Назад